Права и свободы человека в древней греции

11.05.2019 Выкл. Автор admin

Права и свободы человека в древней греции

1.5. Политические права

Реализация личных прав при столкновении с трудностями требует выхода за рамки повседневности. Тогда люди обращаются в муниципальные и государственные учреждения, прибегают к помощи общин, диаспор, общественных объединений, партий, международных организаций. Так личные права выходят на уровень деятельности активистов («общественности»), то есть политической жизни, разделяющей и соединяющей повседневность с государственной политикой и властью.

Понятие «политическая жизнь» объясняет, как появляются и функционируют политические права гражданина. Вспомним, как люди отстаивали возможности реализации свободы совести. Нередко религиозная тема порождала борьбу политических партий, вооруженные конфликты (католиков и протестантов во Франции, Ирландии, шиитов и суннитов на Ближнем и Среднем Востоке, православных и католиков на Украине), политические кризисы и революции (Иран, 1975; Египет, 2011–2013). Нереализованность личных прав (территориальных, естественных, духовных, агентных) выводила людей на уровень политической жизни, а через нее оказывалось влияние на государственную власть. Благодаря этому личные права становятся объектом внимания общественных объединений, политических партий, государственной власти как политические права гражданина .

Политические права сначала возникали как эпизодический выход личных прав и свобод за рамки повседневности. Это произошло еще в Древней Греции. В Новое время периодическое представление и защита личных прав, влияющих на государственную власть, потребовали формирования политико-правового института – избирательных прав гражданина. Последние помогают периодически влиять на формирование органов государственной (муниципальной) власти. На уровне политической жизни происходит становление процедур выборов, благодаря чему взаимодействуют граждане (со своими личными правами), общественность и государственная власть. Граждане, реализуя право голоса, обменивают обеспечение легитимности избираемой власти на гарантии своих личных прав. Приходя к избирательным урнам, люди реализуют права, которые не перестают быть личными. Но институт выборов закрепляет юридическую «оболочку» (легальные процедуры), регулирующую выход личных прав из повседневности в политическую жизнь, их связь с обязанностями гражданина.

Избирательные права, так же как права участия в уличных шествиях, управлении государством (городом, селом), свобода печати, выступают в качестве символа, помогающего общественности представлять личные права, объединять людей, выдвигать политические требования. Личные права получают «защитную» оболочку политических прав – индивидуальный и коллективный институт защиты. Например, политические права могут быть механизмом защиты семейных прав. Французы неоднократно, в том числе, в феврале 2014 г., проводили политические акции в защиту традиционной семьи, традиционных отношений родителей и детей, против либеральной гендерной политики правительства. Для защиты духовных личных прав русскоязычные школьники в Эстонии протестовали против сокращения программ обучения на русском языке, а сербы в Косово – против разрушения экстремистами православных храмов. Защищая агентные личные (трудовые) права, работники используют профсоюз и политические забастовки.

Во всех странах на государственном и международном уровне формируются объединения и партии, представляющие личные права и свободы через институт политических прав гражданина. Политические права могут использовать в основном граждане данного государства, например, право избираться депутатом законодательного (представительного) органа государственной власти, участвовать в управлении государством, занимать должности государственной службы. Иностранцы, как правило, не имеют избирательных прав. Такая участь постигла сотни тысяч русскоязычных коренных жителей в Латвии и Эстонии (им присвоили статус «неграждане»).

Ф. Люшер выводит право на демократию, связанное не только с участием в выборах в органы власти, но и с правом на сопротивление угнетению. Декларация 1789 г. во Франции провозгласила, что «сопротивление угнетению есть одно из прав человека». Угнетение может исходить от законодателя, исполнительных органов власти, а также от других людей и социальных групп. Такое право реализуется как коллективное через разные формы протеста. В конце ХХ в. и начале XXI в. право на сопротивление угнетению стало использоваться внутренними и внешними силами как элемент в механизме гуманитарных интервенций и «цветных» революций.

Гуманитарная интервенция – акция силового воздействия на правительство страны со стороны международного сообщества, которая может применяться, если власть допускает массовое нарушение прав человека. Гуманитарная интервенция предполагает политизацию гуманитарной составляющей (право на сопротивление угнетению, универсальные ценности демократии) и иностранное вооруженное вмешательство. Они бывают легитимными (с разрешения Совета Безопасности ООН) и нелегитимными. Такие акции могут применяться весьма избирательно, например, для наказания правителей, проводящих политику, неугодную США и НАТО (против С. Милошевича – в Югославии в 1999 г., М. Каддафи – в Ливии в 2011 г.). Намечалась такая интервенция и против Б. Асада в Сирии в 2013 г. Нередко подобные интервенции приводят не к защите прав человека, а к политическому кризису, общественным беспорядкам и еще большим страданиям отдельных национальных групп и всего населения (Ирак в 2003 г., сербы в Косово в 1999 г.).

«Цветные» революции получили свое название от растительного символа (роза, апельсин, тюльпан и т. д.). Цветок становится символом сопротивления угнетению, западных образцов демократии и прав человека, помогает усиливать политизацию личных прав в определенном государстве или регионе, соединять энергию недовольства. Помимо демонстрантов и пикетчиков, важными акторами в механизме «цветных» революций являются неправительственные организации (НПО), в том числе международные. Они могут быть связаны со спецслужбами иностранных государств. НПО могут пускать в ход различные приемы «раскачки» протеста, изоляции и деморализации власти. Дж. Шарп, американский политтехнолог, определил около 200 различных технологий и приемов, благодаря которым протест, несмотря на уступки властей, расширяется, политизируя лозунги прав человека. Легитимные процедуры, регулирующие представление и реализацию политизированных личных прав, не справляются с разрастанием народных требований. Для реализации возрастающего объема требований уже не хватает ни средств, ни времени.

Тогда нетерпение политизированной массы, реализующей право на сопротивление угнетению, ломает легитимные механизмы разрешения конфликтов. Инициативу перехватывают радикальные и экстремистские силы. Наступает «паралич» государственной власти, как это произошло на Украине 18–22 февраля 2014 г. Все это прикрывается лозунгами прав и свобод человека, демократии и справедливости.

Во избежание таких кризисов правительство должно внимательно следить за развитием жизненных сфер, функционированием механизмов легитимной реализации личных прав и свобод, не допускать их политизации. Необходимо отлаживать механизмы разрешения социальных конфликтов, наполнять понятие демократии не только политическим, но и социально-экономическим содержанием. Власть должна также уметь защищать общественный порядок, национальные интересы, поддерживать свою легитимность, выверяя при этом социальную политику, механизмы благополучного развития гражданина, общества и государства.

§ 2. Древняя Греция и Древний Рим

В основании первых политико-правовых учений лежат мифологические представления. К числу наиболее известных и внесших исключительно большой вклад в формирование взглядов на общество, политику, право мифов относится знаменитый цикл древнегреческих мифов о богах, а также не менее знаменитые «Илиада» и «Одиссея» Гомера (конец II тысячелетия до н.э.).

Древние греки уже в эти времена начинают активно использовать понятия дике (правда, справедливость), темпе (обычай, обычное право), тиме (личная честь, почетное право или притязание), номос (закон). Божественную справедливость эллины в лице героев Гомера, чей авторитет был исключителен, рассматривали как самую главную ценность, расценивая ее в качестве ведущего объективного основания и правового критерия человеческой жизни. При этом очень важно подчеркнуть, что правовое только тогда могло считаться и называться правовым, если оно соответствовало справедливости. Именно признание обществом (полисом) того иного притязания индивида или социальной группы как соответствующим справедливости (а такое признание и есть то, сегодня называется легитимацией) означало, что это притязание теперь расценивается в качестве права и входит в обычай (темис).

Дальнейшее развитие и распространение в сознании общества идеи единства справедливости, полиса и закона мы видим опять-таки не в писаных нормативно-правовых актах, а в произведениях литературно-художественного жанра. Наиболее известным поэтом постгомеровской эпохи является Гесиод (VII в. до н.э.). В поэмах «Теогония» и «Труды и дни» Справедливость (Дике) и Благозаконие (Эвномия) как сестры-богини и дочери верховного олимпийского бога Зевса и богини правосудия Фемиды, выступают главными героинями. Примечательно, что одна сестра-богиня (Дике) постоянно охраняет Эвномию, в лице которой представлены идеал полисного устройства греческого государства и одновременно господство справедливых законов. Гесиод устами своих героинь предупреждает о невзгодах, которые постигнут полис, если общество отойдет в своих законах от божественных установлений, если «правду заменит кулак», и сила заменит право.

В поэмах Гесиода как никогда до этого выражается все возрастающая роль индивидуального человеческого начала в обществе. Это было созвучно тому времени, когда правовое начало, объективно предполагающее соответствие и взаимное уважение общественного (государственного) и индивидуального начал жизни людей в новую эпоху, не могло быть таковым, если оно, право, подвергалось бы грубому произволу и насилию и не было бы защищено самим обществом и государством.

Итак, первыми провозвестниками идеи прав человека, как вообще прав, так и в зародыше, в контексте их соответствия божественной справедливости и основанных на ней полисным (государственным) законам, стала религиозная и этическая (моральная) мысль, которая впервые была озвучена представителями литературы того времени. С писаными памятниками политико-правовой научной мысли мы встречаемся позже, когда идея справедливости, эмоционально-чувственная суть, аморфность и расплывчатость границ содержания которой очевидны, начинает сопровождаться идеей равенства. Именно равенство начинает все более отчетливо характеризовать сущностную черту права, поскольку равенство имеет в сравнении со справедливостью более выраженные контуры. Равенство более подвержено конкретному количественному и качественному оцениванию, нежели справедливость. Именно с понятием равенства связаны понятия меры, середины, которые начинают появляться в политико-правовом языке эллинов VII-VI вв. до н.э., самыми яркими представителями которых были знаменитые «семь мудрецов» Древней Греции, среди которых особое место занимает Солон (ок. 638 — 559 гг. до н.э.).

Солон, занимавший высокие государственные должности в афинском государстве-полисе и обладавший полномочиями законодателя, достаточно четко различал право и силу, право и закон. Полисный закон, который Солон трактовал как выражение государственной власти (силы государства), он соотносил со всеми свободными гражданами, а тем самым такой закон означал официальное признание полисной властью прав всех членов полиса. Понимаемая так всеобщность закона государства-полиса выражает собой требование правового равенства, а именно: все свободные граждане в равной мере находятся под защитой законов государства, что обусловливает необходимость этих граждан неукоснительно соблюдать эти законы. Иными словами, если ты хочешь, чтобы твои права (притязания) к государству (полису) и другим членам общества удовлетворялись, то и ты сам обязан соблюдать общие требования. Таким образом, принцип равенства, исходящий от власти в виде закона, был обоюдным: все равны перед законом — и отдельные члены полиса (свободные граждане), и сам полис, гарантирующий каждому его члену его законные права и свободы в пределах, обозначенных законом.

Таким образом, можно считать, что, начиная с Солона, эллинская мысль начинает систематические поиски научного осмысления путей организации политической и правовой организации общественной жизни.

Продолжателем такой традиции по праву считается Пифагор и его ученики — пифагорейцы (VI — V вв. до н. э.). Школа пифагорейцев наиболее полно для того времени разработала идею мерности в человеческих взаимоотношениях. В контексте прав человека ядро этой идеи состоит в формулировании важнейшего положения, суть которого в том, что «справедливое состоит в воздаянии другому равным». Не трудно видеть, что житейской основой этого положения служил древний принцип талиона (око за око, зуб за зуб), хотя само оно представляло собой уже другой, более высокий, уровень философского осмысления человеческих отношений. Именно здесь делается попытка осмыслить соотношение справедливости и равенства в нормативных связях людей между собой и между обществом (государством). В понимании такого соотношения начинают превалировать понятия «надлежащая мера», «соразмерность», то есть идея пропорции, имеющую числовую природу. А всякая пропорция есть стремление приравнивания чего-то с чем-то, иначе стремление обеспечивать равенство чего-то и кого-то не равных в каком-либо отношении. Пропорциональность и стала смыслообразующим компонентом пифагорейского толкования права как социального регулятора. В этом плане школа пифагорейцев сыграла большую роль в формировании идеи не просто равенства, но именно правового равенства людей.

Гераклит (VI — V вв. до н.э.) рассматривал полис и его порядки, в том числе законы полиса, как естественное отражение космического порядка на земле. Мировой порядок — вот естественная основа человеческого бытия. Всеобщий божественный «логос», то есть мировой «разум» есть единственный истинный первоисточник всего человеческого, в том числе справедливости и закона. Поэтому человеческие законы полиса и сам полис должны правильно выявить божественный разум и столь же правильно выразить его в своих практических деяниях и закона. При этом отражение это должно следовать указанным божественным разумом масштабам и мерам, которым обязаны соответствовать явлениям, делам и отношениям человеческой жизни.

Взгляды Гераклита заложили основы будущих античных и последующих учений и доктрин нового времени в том смысле, что разумное начало (иначе, норма всеобщего разума) лежит в практических человеческих законах (законах полиса). В этом смысле Гераклит вполне может быть отнесен к родоначальникам современного понимания различия естественного права и права позитивного и отражением идей естественных (божественных, мировых или природных (космических) ценностей. А идеи того масштаба и мерности в человеческой жизни, о которых говорил он, есть, в сущности, развитие идеи пропорциональности школы пифагорейцев.

С точки зрения Гераклита и его последователей, и полис (государство), и законы есть нечто вторичное по отношению к мировому порядку, к логосу. Эти мысли нашли развернутое выражение во взглядах еще одного великого грека Демокрита (ок. V — IV вв. до н. э.). Он рассматривал полис как выражение природы, то есть полисная организация жизни эллинского типа представлялась им как идеальная конструкция, соответствующая природным (естественным) установлениям. Все остальные формы неполисной организации общества и государства Демокрит, как и многие мыслители того времени, трактовал как варварские, деспотичные, не соответствующие природе мира. В этом ключе им трактуется «общее дело» граждан, в котором отражается соответствие интересов полиса природе. Интересы полиса («общего дела») определяют суть и границы прав и обязанностей членов полиса. Под таким углом зрения становится понятным, что если намерения и дела отдельного гражданина соответствуют интересам общего дела, полисным установлениям, то и полис берет на себя обязательства защиты интересов и прав такого гражданина. В деспотическом (варварском) же государстве такого просто не может быть, ибо оно противоречит природе вещей, полагал Демокрит.

Большой вклад в естественно-правовую идею прав человека внесли древнегреческие софисты (V — IV вв. до н. э.), к числу которых принадлежат Протагор, Гиппий, Антифонт, Алкидам.

Протагор (ок. 481 — 411 гг. до н.э.), считающийся основателем школы софистов, сформулировал важнейший их мировоззренческий принцип:

«Мера всех вещей — человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют»

Именно софисты в лице Протагора и его последователей впервые в античной мысли высказали идею, что в жизни людей значимость божественного начала не может быть абсолютизирована, что люди сами в силах вправе устанавливать содержание и границы своих отношений между собой. Сами люди могут и должны определять масштабы и меры своего поведения, своих прав и обязанностей, своей ответственности друг перед другом. Иное дело, что и само государство, и все граждане — члены полиса-государства, все они причастны к самой большой человеческой ценности — добродетели, в которую софисты включали справедливость, рассудительность и благочестие. Все граждане полиса, кем бы они не появились на свет, равны уже в том, что дары Прометея (бога Огня) и дары Зевса (верховного олимпийского бога, научившего людей понимать, где «стыд и правда», и жить сообща) им дарованы в одинаковой мере. Тем самым каждый член полиса имеет одинаковые с другими права в плане управления делами государства, а полис не может не признать такого равного права каждого своего члена.

Еще один софист — Алкидам — трактовал естественноправовое равенство и свободу значительно более широко, чем другие его коллеги. Он распространял понятие свободы на всех людей, будь то свободные граждане или рабы. Алкидам едва ли не первым громко заявил, что «божество всех создало свободными, а природа никого не сотворила рабом».

Следующий уровень осмысления проблематики прав человека в эллинскую эпоху связан с формированием логико-понятийного аппарата познания государственно-правовой материи — Сократ (469 — 399 гг. до н.э.).

Сократ, рассматривая свободу как подлинное и великое достояние человека и государства, считал, что она достижима лишь тогда, когда все — каждый гражданин и государства — будут соблюдать разумные и справедливые законы государства. Свобода человека в устах Сократа приобретала не какое-то утопическое, абстрактное содержание, но выражала рационалистическое отношение человека к полису (государству) и государства — к человеку: чтобы быть свободным и тем самым притязать на признание такой свободы, надо выполнять законы государства, как бы ты к ним не относился внутренне. Уместно отметить, что судьба и смерть Сократа очень ярко свидетельствуют не только о воззрениях этого великого мыслителя, но и о практическом следовании им своим убеждениям.

Знаменитый ученик Сократа Платон (427 — 347 гг. до н. э.) развил рационалистические идеи своего учителя в сконструированных им моделях-утопиях идеального государства. Знаменательно положение Платона и о том, что каждый гражданин должен заниматься своим делом, в этом, по его мнению, и состоит справедливость в государстве. Справедливость состоит и в том, чтобы каждый не только занимался своим делом, то есть тем, что ему, должно (поручено) делать, но и имел свое. Справедливость, наконец, состоит, по Платону, и в том, чтобы никто не лишался своего, и никто не захватывал чужого. В этом суть того, что Платон понимал под правом.

Платон считает, что справедливость органично связана с равенством. Более того, справедливость предшествует равенству, предопределяет его. Равенство, по Платону (вслед за Сократом) может быть двух видов: «геометрическое равенство» (то есть равенство по добродетелям и достоинству, иными словами, своего рода качественное равенство) и «арифметическое равенство» (равенство меры, числа и веса, то есть количественное равенство). При этом «геометрическое равенство» это «истинное, наилучшее равенство», поскольку оно уделяет большему — больше, а меньшему — меньше, каждому даря то, что соразмерно его природе». Тем самым права человека, выражаемые индивидом в виде притязаний к государству по поводу удовлетворения его тех или иных его потребностей и интересов, непосредственно отражают понимание обществом и его членами «геометрической справедливости». Иными словами, требуя справедливости от общества, человек не может не согласовывать эти требования со своей природой, со своим достоинством и с теми мерами («арифметической справедливостью»), которые получили общее признание. Чрезмерные притязания противоречат справедливости в обоих значениях, тем самым нарушается равенство и подрываются государственные устои.

Новый всплеск эллинской политико-правовой мысли обнаруживается в учении великого Аристотеля (384 — 322 гг. до н.э.).

Аристотель, исследуя природу права как такового (социального регулятора), рассматривает право как выражение политической справедливости. Так понимаемое право «имеет место, — писал Аристотель в «Этике», — между людьми, принадлежащими к одному общению, и имеет целью самоудовлетворенность их, притом между людьми свободными и равными, равными в смысле или пропорциональности, или числа вообще. Люди, не находящиеся в подобных отношениях, не могут и иметь относительно друг друга политической справедливости (прав). Те люди имеют права, для которых существует закон, определяющий их отношения. ». Как можно видеть, Аристотель связывает права человека (причем права, имеющие юридически, т.е. официально, законодательно оформленную форму закрепления и выражения) с политической справедливостью, коей он и считает право.

Но самое важное в учении Аристотеля о справедливости, особенно политической справедливости (права), в контексте изучаемого нами курса, так это то, что о правах человека следует говорить не в абсолютном значении. Эти права как притязания существуют у людей как конечная потенция, то есть как возможность. И лишь эллины, достигшие, в отличие от всех других народов, а от варваров в особенности, высшего пика цивилизационного развития (а в этом были, как уже отмечалось, убеждены и солидарны в этом убеждении практически все греческие мыслители того времени), способны осознать Справедливость как высшее достояние человеческого разума и человеческого бытия. А реализовать ее смогли они потому, что являлись субъектами политической справедливости, то есть субъектами права (в современном истолковании этого термина). Иными словами, лишь в таком качестве, имея такой — политико-правовой — статус, можно рассчитывать, что твои права как гражданина и человека могут быть обеспечены и защищены государством. Варварам и иным народам, не достигшим высот греческой цивилизации, на это рассчитывать не приходилось.

Еще один персонаж истории древнегреческой политико-правовой мысли, чей вклад в учение о правах человека столь же велик, как и вклад рассмотренных мыслителей, — Эпикур (341 — 270 гг. до н.э.). Эпикур стоял у основания договорной теории происхождения и сущности государства и права, причем договор, по Эпикуру, был необходим для обеспечения индивидуальной свободы и взаимной безопасности людей. Именно этик Эпикур был одним из первых пропагандистов таких индивидуалистических ценностей, как свобода, удовольствие, «атараксия» — безмятежное спокойствие духа.

Трактовка Эпикуром договорной природы государства и права основывается на признании им равенства, свободы и независимости людей как участников договорного общения между собой государством. В этом плане Эпикур не без оснований считается едва ли не первым основателем философско-правовой концепции либерализма и правового индивидуализма, от которых вектор научного поиска протягивается до теории общественного договора, наиболее полно представленных в учениях Нового времени такими мыслителями, как Жан-Жак Руссо, Джон Локк и др.

Своего рода преемником Древней Эллады в научных политико-правовых поисках стал Древний Рим. Римская мысль стала поистине классической в самом прямом смысле слова и сегодня обращение к древнеримским формулам, положениям, аксиомам права стали для нас настолько обычным делом, что зачастую мы просто не отдаем отчета в том — такова природа человеческой памяти и мысли!, — что многое хорошо нам знакомее в политике, государствоведении и правопознании сегодня было разработано, известно и успешно применялось еще в те времена. Поистине, вечность древности есть ее вечная молодость!

То, что римские идеи о законе и праве, особенно позитивном праве, нашли полное выражение в современном праве, особенно романо-германском, известно очень хорошо. Но римляне сделали немало и для развития естественноправовых идей древних греков о свободе и равенстве всех людей, то есть тех конкретных идей, которые легли краеугольным камнем в здание современной теории и практики защиты прав человека.

Наиболее ранние взгляды на эти проблемы в Древнем Риме выразили представители римской школы стоицизма в лице, прежде всего Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия.

Естественноправовая концепция Сенеки (Младшего) (ок. 4 г. до н.э. — 65 г. н.э.) покоится на понятии «закон судьбы», под которым он понимает право природы, которому подчинены все человеческие установления, в том числе государство и его законы. Вселенная, то есть Природа, по Сенеке, есть не что иное, как естественное государство и естественное право. Их признание — дело и необходимое, и разумное для людей. И даже если кто-то это не понимает или не признает, от этого суть дела не меняется: все люди есть члены такого государства и подчиняются такому праву. Коль скоро так, то идея духовной свободы и равенства всех людей не может не быть признана всеми людьми, правителями, поскольку в свободе и равенстве и отражается природа и дух естественного государства и естественного права. Таким образом, признание свободы и равенства всех людей, то есть их природных человеческих прав, отвечает природе всей Вселенной, самой Природе.

В числе древних римлян, внесших наибольший вклад в учение о праве и правах человека, был, несомненно, Цицерон (106 — 43 гг. до н.э.).

Как и греки, Цицерон считал, что в основе права лежит справедливость. Справедливость при этом рассматривалась им как вечное, неизменное и неотъемлемое свойство природы в целом, в том числе и человеческой природы. Космос (природа), весь окружающий человека физический и социальный мир, сам человек, внутреннее бытие его духа и тела и есть источник справедливости, а тем самым и права.

Понимаемая таким образом справедливость в контексте прав человека заключается в том, что она воздает каждому свое и сохраняет равенство между людьми. Причем равенство это — именно правовое, а не простое уравнивание имущественного положения людей. Нарушение неприкосновенности частной и государственной собственности рассматривались Цицероном как нарушение справедливости и тем самым права.

И еще важно: Цицерон всемерно приветствовал политическую и правовую активность граждан государства, что имеет особое значение для отстаивания ими своих гражданских, политических и иных прав.

Значительный вклад в теорию прав человека внесла целая плеяда знаменитых римских юристов — Ульпиан, Гай, Павел, Цельс, Модестин, Юлиан, Яволен, Каллистрат, Марциан, Нераций, Папиниан, Помпонш, Флорентин, Гермогениан, Тертуллиан и др.

Несмотря на имеющиеся объективные различные взгляды, римских юристов все же объединяло их представление о природе права. Естественное право, отличающееся от права позитивного, юристы Древнего Рима понимали как воплощение требований справедливости, а тем сам и то, что право вообще справедливо. Наиболее ярко и отчетливо выразил это Ульпиан, писавшего, что «справедливость есть неизменная и постоянная воля предоставлять каждому его право. Предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, каждому воздавать то, что ему принадлежит. Справедливость есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом».

В своей трактовке права как воплощения справедливости, древнеримские юристы, опираясь на источники действующего римского права, права индивидов толковали именно в таком духе — духе соотносимости этих прав с требованиями справедливости. Если же эти права (и их толкование) входили в противоречие с действующими нормами, то принимались меры по изменению старых норм с тем, чтобы привести их в соответствие с новыми представлениями о справедливом или несправедливом. Тем самым налицо достаточно активная и эффективная уже в те времена правозащитная и правообразующая (правотворческая) деятельность римских юристов. Все это обеспечивало оптимальное сочетание стабильности и динамичности (гибкости) римской правовой системы, принесшее столь большой авторитет римскому праву в ту эпоху и сохранившегося до наших дней.

Права человека в Древней Греции

Юридическая система Древней Греции.

Большинство сведений об Античном мире обрывочны и неточны вследствие недостатка достоверной информации. Все они дошли до нас в виде отрывков из творений древнегреческих писателей, философов и историков.
В античную эпоху Греции, как самостоятельной страны, по сути, не было. Вместо нее существовали крупные города — полисы, объединенные договорами о торговле, сотрудничестве и взаимном ненападении. Каждый полис был независим от других и имел отдельного правителя, выбранного на эту должность общиной. Исключением были только Афины и Спарта. В каждом из этих городов царил свой собственный порядок. В Афинах власть целиком находилась в руках народа, а в Спарте существовали две царские семьи, в которых корона переходила по наследству от отца к сыну.
В случае надобности жители каждого из полисов объявляли об общем собрании города, на котором путем простого голосования «за» или «против» назначались на должность городские чиновники. С помощью подсчета голосов контролировалось многое — от бюджета, выделяемого на те или иные нужды, до изменений в основных законах. Право голоса имели только граждане города, которыми являлись мужчины в возрасте старше восемнадцати лет. Все граждане обязаны были голосовать. Женщины, рабы, а также иностранцы, не имели возможности стать гражданами и, соответственно, не имели права голоса. Тем не менее, не получившие гражданства могли выступать перед собранием и требовать справедливости в том случае, если им был нанесен ущерб гражданином полиса. Любой гражданин имел официально утвержденное право на публичный иск и на апелляцию. Такая судебная система в тем времена была самой прогрессивной, многие важные моменты сохранились и в современной юриспруденции, беря свое начало с античных времен. Следует заметить, что в каждом городе были не только основные, но и территориальные законы — действующие на целую область, подконтрольную власти полиса. Совершивший преступление в одном регионе мог спокойно жить в любом другом. Такую же систему, правда, слегка модифицированную, используют в Америке, где в каждом из объединенных в одну страну штатов, по сути, создан свой собственный свод законов.
Оживленная торговля и постоянные взаимоотношения со множеством других стран породили в Древней Греции необходимость создания законов, охватывающих различные виды права. Ведь без этого было бы невозможно гарантировать свободу и защиту для торговых судов и иностранцев. Греки всегда с большим подозрением относились к приезжим, однако, научились уважать их права и сумели создать четкую систему таможенных законов и взносов — самую прогрессивную в то время.
Главная уникальность судебной и правовой системы античной Греции заключена в самой сути слова «демократия» — «власть народа». Именно благодаря ей греки на протяжении многих веков оставались нацией, которая реально управляла своей жизнью, учитывая желания каждого гражданина.

§ 1. Древняя Греция

Древнегреческие воззрения о правах человека сформиро­вались в общем русле мифологических представлений о том, что полис (город-государство) и его законы имеют божествен­ное происхождение н опираются на божественную справедли­вость. Право вообще и права отдельных людей — членов по­лиса восходят, согласно подобным представлениям, не к силе, а к божественному порядку справедливости.

Так, уже во времена «гомеровской Греции» (конец II тыся­челетня до н. э.)1 эллины оперируют, в частности, такими поня­тиями, как «дикс» (правда, справедливость), «темпе» (обычай, обычное право), «тнмс» (личная честь, почетное право-притяза­ние), «номос» (закон). Божественная по своей природе спра­ведливость у Гомера выступала в качестве объективного осно­вания и правового критерия. И только то, что соответствовало тогдашним взглядам на справедливость, воспринималось как право. Лишь благодаря легитимации в контексте представле­ний о справедливости (днкс) то или иное притязание призна­валось правом и входило в обычай (темис).

Идея единства справедливости, полиса и закона отчетливо присутствует в поэмах Геснода (VII в. до н. э.) «Теогония» и

‘ Следует, конечно, иметь в виду, что жизнь п творчество самого Гомера, автора •ншческнх по.)м «Илиада» н «Одиссея», относятся к VIII в. до н. э.

38 Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

«Труды и дни». Справедливость (Дике) и Благозаконие (Эв-номия) — это, но Гесиоду, сестры-богини, дочери верховного олимпийского бога Зевса и богини правосудия Фемиды1. Дике при этом охраняет Эвномию, олицетворяющую идеал полисно­го устройства с господством справедливых законов. Отход от этих божественных установлений приведет, по словам Гсснода, к тому, что «правду заменит кулак», «где сила, там будет и право».

Критика насилия и защита права в поэмах Господа свиде­тельствовали об усилении индивидуально-человеческого (лич­ностного) начала «в тогдашней общественно-политической жиз­ни, поскольку право всегда и повсюду предполагает правосубъ-сктность человека, свободную личность.

Известный исследователь античной философской и поли­тико-правовой мысли Эрнст Кассирер в данной связи писал: «Прежде всего благодаря идее права эпос приобрел новый об­лик. Идея права вдохнула в эпос новую жизнь, она дала ему такой личностный характер, который еще отсутствовал у Гоме-ра»2.

Как право вообще, так и права отдельных людей невоз­можны без общей нормы поведения, выражающей одинаковую для всех субъектов меру дозволенного и запрещенного, равную меру свободы. Там, где нет такой равной меры (общей нормы, единого масштаба), нет и права. В этом плане следует отметить существенное правовое значение суждений «семи мудрецов» Древней Греции (конец VII — начало VI в. до и. э.) о необхо­димости соблюдать определенную «меру» и «середину» во всех делах и поступках.

Одним из «семи мудрецов» был Солон (ок. 638 — 559 гг. до н. э.) — знаменитый афинский государственный деятель и законодатель. Реализуя представления о надлежащей мерс в своем законодательстве (594 г. до н. э.), он уничтожил долго­вое рабство и ввел в Афинах умеренную цензовую демократию, пронизанную идеей компромисса знати и демоса, богатых и бед­ных. В своих элегиях Солон отмечал:

1 Кстати говоря, имя богини правосудия — Фемида — восходит к слову темпе (другое его чтение — фсмнс).

2 Сг/.ч.чи’сг Е. Ьо#ох, О1ке, Кохтох т с!ег Еп | ристика закона и государства как чего-то искусственного, вто- | ричиого и обусловленного неким естественным началом (естс- ] ствснным развитием человеческого общества) встречается в раз- | вермутом виде уже у Демокрита (ок. V —IV вв. до н. э.К Соотношение естественного п искусственного — это соотно­шение того, что существует «но правде» (т. е. в природе, в

1 Фрагменты Гераклита приводятся по кн.: Материалисты Древней Греции. М., 1955. С. 39-52.

г Эрнст Касснрер отмечал, что «дике» означает «порядок права», по для Гераклита «дпке» вместе с тем означает «порядок природы», поскольку н право, п природа подчиняются одному п тому же всеобщему праву: бытие мере.) логос п через дпке утверждает (велит) нечто универсальное, повышающееся над всяким своенравием н любой особенностью индиви­дуальных представлений п иллюзий. Право тем самым выступает как установление разума, а логос н дпке подлежат признанию как «всеобщее п божественное» (Саьмгег Е. Ор. и!;., 5. 10, 21).

! Русский перевод сохранившихся фрагментов Демокрита см.’ Лурье С.Я. Демокрит. Л., 1970. С. 187-382; Материалисты Древней Греции. С. 53-178.

§ 1. Древняя Греция 41

действительности), и того, что существует лишь согласно «об­щему мнению». Соответствие природе Демокрит расценивал как критерий справедливости в этике, политике, законодатель­стве. «То, что считается справедливым, — утверждал он, — не есть справедливое: несправедливо же то, что противно при­роде»1.

С этих естественноправовых позиций Демокрит трактовал полис как «общее дело» своих граждан и их «опору». Интере­сы «общего дела» определяют существо и границы прав и обя­занностей членов полиса. При этом Демокрит имел в виду эл-лпнскнй демократический полис, который он противопоставлял варварской деспотии (царской власти). «Бедность в демокра­тии, — отмечал он, — настолько же предпочтительнее так называемого благополучия граждан при царях, насколько сво­бода лучше рабства»-.

Великая идея естественного равенства и свободы всех лю­дей была впервые высказана софистами (V —IV вв. до н. э.).

Основополагающий принцип воззрений софистов был сформулировал Протагором (ок. 481 —411 гг. до н. э.). Звучит он так: «Мера всех вещей — человек, существующих, что они существуют, а несуществующих, что они не существуют» (Пла­тон, Теэтст, 152а). Положение Протагора о человеке как мере всех вещей резко расходилось с традиционными представлени­ями о значимости именно божественного, а не человеческого начала в качестве масштаба л меры.

Демократическая идея Протагора и вместе с тем максима его политико-правовой концепции состоят в том, что существо­вание государства предполагает равную причастность всех его членов к человеческой добродетели, к которой он относит спра­ведливость, рассудительность и благочестие1.

Обосновывая равноправие членов полиса, Протагор утвер­ждал, что дары Прометея (умение обращаться с огнем и другие практические знания) и дары Зевса («стыд и правда», умение жить сообща) были даны всем людям (эллинам), так что всем

‘ Материалисты Древнем! Греции С. 152.

1 Характеризуя Протагора как «первого большого теоретика н представителя

демократического идеала государства», К. Роде справедливо замечает, что в

протагоровском философии нрава ведущую роль играет принцип равной

причастности всех людей к политико-правовым делам. — См.: Ко(1е К.

СезсЫсМе с!ег сигоршзсЬеп КссЫзрЫояорМе. ОияхсЫог!, 1974. 5. 16.

Глава П. Права человека в истории политико-правовой мысли

им в одинаковой степени доступно искусство нолпспои жизни н все они в равной мере являются гражданами полиса.

Софист Гпипнй противопоставлял право по природе (ве­ления природы) искусственному закону полиса. Оп критичес­ки отмечал условность, изменчивость, текучий п временный ха­рактер полисных законов, их зависимость от усмотрения сме­няющих друг друга законодателей. В отличие от полисных за­конов, считал Гинпий, неписаные законы природы справедливы и «одинаково исполняются в каждой стране».

Положение о всеобщем равенстве по природе выдвинул софист Антнфонт. При этом он ссылался на то, что у всех лю­дей — эллинов н варваров, благородных п простых — один и тс же естественные потребности. Неравенство же людей проис­текает из человеческих законов, а не из природы. «По приро­де, — говорил Антнфонт, — мы все во всех отношениях рав­ны, притом (одинаково) и варвары, н эллины. (Здесь) уместно обратить внимание на то, что у всех людей нужды от природы одинаковы»1. С этих позиций он отмечал, что «многие (предпи­сания, признаваемые) справедливыми по закону, враждебны природе (человека)»2. Даже полезные установления закона — суть оковы для человеческой природы, веления же природы приносят человеку свободу. Обосновывал он это так: «Ибо предписания законов произвольны (искусственны), (веления же) природы необходимы. И (сверх того), предписания законов суть результат соглашения (договора людей), а не возникшие сами собой (порождения природы); веления же природы суть само-возникшис (врожденные начала), а не продукт соглашения (лю­дей между собой)»-4.

Идею естественноправового равенства п свободы всех лю­дей (включая и рабов) обосновывал софист Алки дам. Ему при­писываются следующие знаменательные слова: «Божество со­здало всех свободными, а природа никого не сотворила рабом’4.

Начало понятийно-теоретического исследования (с помо­щью логических дефиниций и общих понятий) объективной разумной природы полиса п его законов связано с именем Со­крата (469 — 399 гг. до н. э.). Говоря о необходимости соблю-

‘ Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1.4. 1. С. 321.

4 Цит. по: Аристотель. Политика. М., 1911. С. 408.

§ 1. Древняя Греция 43

дсиия всеми разумных и справедливых законов полиса, Сократ утверждал, что только на этом пути достижима свобода — пре­красное и величественное достояние как для человека, так и для государства.

Личная судьба Сократа, выступившего с принципом индивидуально]»! свободы и автономии личности, его осуждение II казнь отчетливо демонстрируют реальное положение дел в области прав человека и гражданина в эпоху афинской демок­ратии.

Рационалистические идеи Сократа были развиты его учеником Платоном (427 — 347 гг. до п. э.). В его проекте иде­ального государства отсутствуют частная собственность и де­ление люден па свободных и рабов. Вслед за пифагорейцами Платон признает равноправие женщин и мужчин, хотя в число высших правителей женщины в платоновском идеальном государстве не допускаются.

Характеризуя справедливость в идеальном государстве, Платон писал: «Заниматься каждому своим делом это, пожа­луй, и будет справедливостью»; «справедливость состоит в том, чтобы каждый имел свое и исполнял тоже свое» (Государство, 433Ь, е). Справедливость состоит также в том, «чтобы никто не захватывал чужого и не лишался своего» (Государство, 433е).

Эти определения справедливости (сНкаюзупс) относятся им и к праву (сПкаюп), раскрывая тем самым платоновское понимание естественных прав человека’.

Справедливость, согласно Платону, предполагает «надле­жащую меру», определенное равенство. При этом он (со ссыл­кой па Сократа) различает два вида равенства: «геометричес­кое равенство» (равенство по достоинству и добродетелям) и «арифметическое равенство» (равенство меры, веса и числа). Поясняя смысл такого различия, Платон замечает, что «для

‘ Известный немецкий исследователь естсстлешшправовых концепций Г. Райпер, характеризующий принцип «каждому — свое» в качестве основного положения естественного права, подчеркивает связь лтого принципа с платоновским определением нрава, согласно которому «каждый имеет свое». Соответствующие суждения Платона (Государство, 433е) о справедливости н праве в переводе Г. Райнсра с учетом терминологии оригинала звучат так: «Право ((Маши) и справедливость (сПкаюхупе) состоят в том, что каждый имеет н делает свое, так чтобы никто не имел чужого н не лишался своего». — (Ке1псг Н. О1е Наир1>4гшк11а)4сп с!ег гипс1атеп1а1х(;еп Могтеп с!ех Вам. 1976.5.2),

Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

неравных равное стало бы неравным, если бы не соблюдалась надлежащая мера» (Законы, 757а). «Геометрическое равен­ство» — это «самое истинное и наилучшее равенство»: «боль­шему оно уделяет больше, меньшему — меньше, каждому даря то, что соразмерно его природе» (Законы, 757Ь, с).

Эти положения в дальнейшем были восприняты и развиты в учении Аристотеля (384 — 322 гг. до и. э.) о двух видах сира* всдливостп — справедливости уравнивающей и справедливое! ти распределяющей.

Распределяющая справедливость — это проявление сира! ведлнвости при распределении всего того (власти, почести, вып| лат и т. п.), что может быть разделено между членами обще] ства. Уравнивающая справедливость действует в сфере обмену и «проявляется в уравнивании того, что составляет прсдмс обмена» (Этика, V, § 5). Этот вид справедливости применяете* в области гражданско-правовых сделок, возмещения вреда, ире] отупления н наказания.

Принципом распределяющей справедливости, по Аристо-1 телю, выступает деление соответствующих общих для всех граж-[ дан благ по достоинству, т. е. пропорционально их вкладу шц взносу в общее дело. Тем самым распределяющая справедли­вость интерпретируется им (не без влияния пифагорейски) представлений о числовых характеристиках справедливости и! других добродетелей) как равенство в геометрической пронор-[ ции. В уравнивающей же справедливости имеется в виду ариф­метическое равенство.

Трактуя право как политическую справедливость, Арис-| тотель писал: «Не должно ускользнуть от нашего внимания тс обстоятельство, что искомое нами понятие состоит как в спра-| ведливости вообще, так и в политической справедливости (пра-1 ве). Последнее же имеет место между людьми, ирииадлежащи-| ми к одному общению, и имеет целью самоудовлетворенность! их, притом между людьми свободными н равными, равными в| смысле или пропорциональности, или числа вообще. Люди, не! находящиеся в подобных отношениях, не могут и иметь отпоси-1 тельно друг друга политической справедливости (прав), но имеют! некоторого рода справедливость, названную так по сходству с! предшествующим видом. Тс люди имеют права, для которых! существует закон, определяющий их отношения; закон же пред-1

§ 1. Древняя Греция 45

полагает преступление, суд — распределение правды и неправ­ды» (Этнка, V, § 10).

Политическое право Аристотель делит па естественное и волсустановленнос (т. е. позитивное) право. Он отмечает, что хотя вся область права изменчива, однако понятия о справед­ливости и праве изменчивы только в известной степени. «Ясно, — пишет он (Этнка, V, § 10), — что из явлении, могу­щих быть п иными, должно отнести к области естественного права, и что должно отнести не к области естественного права, а установленного законом и всеобщим соглашением»‘.

В трактовке Аристотеля различные формы политического (государственного) устройства — в силу именно своей поли­тичности — соответствуют принципу справедливости и идее права, т. с., иначе говоря, носят правовой характер. «Итак, ясно, — пишет Аристотель, — что только те формы государ­ственного строя, которые имеют вЧзиду общую пользу, являют­ся, согласно принципу абсолютной справедливости, правильны­ми; тс же формы, при которых имеется в виду только личное благо правителей, все ошибочны и представляют отклонения от правильных; они основаны на деспотическом принципе, а госу­дарство есть общение свободных людей» (Политика, III, 4, 7, 1279а 26). Такая принципиальная общность и предметно-смыс­ловое единство политических и правовых форм, противопос­тавляемых деспотизму, дают основание говорить о наличии в учении Аристотеля правовой концепции государства2.

Право в целом (и естественное, и волсустановленное) и пра­ва индивида, по Аристотелю, носят политический характер и воз­можны только в государстве (т. с. в условиях эллинского поли­са), «причем для (граждан) свободнорожденных и равных про-

1 Исследователь правовых взглядов Аристотеля В. Зигфрид следующим образом характеризует его естествсниоправовые представления: «По-моему, высшее п всеобщее положение естественного права весьма сжато гласит, каждому — свое, надлежащее. Второе основное положение, представляющее собой форму применения первого, гласит: равным — равное, неравным (соответственно) неравное». — 51еу/гге(1 IV. Вег КссЫздссЬшпс Ьс1 Апь1о1с1с8. 2(тсЬ, 1947. 5. 64-65.

2 В этой связи В. Зигфрид отмечает: «В пате время мы говорим об идеале правового государства. До некоторой степени соответствующее атому выражение у Аристотеля звучит: овпомня (благозакоипе)». Об аристотелевской трактовке деспотизма он пишет: «Деспотический (тиранический) означает неограниченный, нсограждсппын естественным или позитивным порядком; видимо, мы можем использовать здесь современное слово: тоталитарный». — 51с(]<пе(1 ИЛ Ор. аЬ. 5. 47, 68.

Главе» II. Права человека в истории политико-правовой мысли

порционалыю пли арифметически» (Этика 10, 25). При господс­ком (т. е. неполитическом) типе власти и отношении (в варварс­ких деспотиях, в отношениях между господином и рабом и т. д.) как право вообще, так и нрава индивидов невозможны. В этих не­политических условиях п отношениях, замечает Аристотель, о праве можно говорить лишь условно, метафорично.

В известном положении Аристотеля о том, что «человек, по природе своей, — существо политическое» (Политика, I, 1,9, 1253а 16), под природой человека понимается не актуальная исходная данность, а возможная конечная потенция, реализо­ванная лишь у эллинов (в полисной организации), но не осуще­ствленная пока у варваров, живущих в условиях деспотизма и рабства. «Варвар п раб по природе своей понятия тождествен­ные» (там же, I, 1,5, 1252в 10). Все это в целом означает, что естественные права человека, согласно Аристотелю, реально существуют лишь в виде прав политического субъекта, т. е. гражданина полиса.

Особо следует отметить последовательную защиту Арис­тотелем (в полемике против Платона) права личности на част­ную собственность и индивидуальную семью. На эти положе­ния в дальнейшем ссылались многие сторонники естественных прав человека.

В эпоху эллинизма представления о государстве и праве как договоре об общеполезном для обеспечения индивидуаль­ной свободы и взаимной безопасности людей развивал Эпикур (341—270 гг. до п. э.). Основные ценности эпикуровской эти­ки (свобода, удовольствие, «атараксия» — безмятежное спокой­ствие духа), как и вся она в целом, носят индивидуалистичес­кий характер.

Свобода человека — это, согласно Эпикуру, его ответствен­ность за разумный выбор своего образа жизни. Сфера челове­ческой свободы — это сфера его ответственности за себя; она вне и необходимости, поскольку «необходимость не подлежит ответственности»1, и непостоянного случая. Свобода обретается благодаря уяснению того, «что зависит от нас» и «не подлежит никакому господину»-. «Необходимость, — говорил он, — есть бедствие, но нет никакой необходимости жить с необходимо­стью»5. Обуздание страстей и желаний разумом и довольство

1 Материалисты Древне]’! Греции. С. 212.

§ 1. Древняя Греция 47

немногим — существенная черта свободного человека. «Вели­чайший плод довольства своим (ограничения желаний) — сво­бода»1.

Главная цель государства н основания политического об­щения состоят, но Эпикуру, в обеспечении взаимной безопасно­сти люден, преодолении их взаимного страха, пеиричинении ими друг другу вреда. В рамках политического общения «безопас­ность от людей достигается до некоторой степени благодаря некоторой силе, удаляющей (беспокоящих людей), и благосос­тоянию»2.

С таким пониманием характера н цели политического об­щения, смысла свободы связана н эиикуровская трактовка го­сударства и права как договора людей между собой об их об­щей пользе и взаимной безопасности. «Справедливость, проис­ходящая от природы, — писал Эпикур, — есть договор о полезном — с целью не вредить друг другу и не терпеть вре­да»-1.

Договорный характер государства н права в учении Эпи­кура означает, что они не данности природы, извне и слепо на­вязанные людям, а их собственные самоопределения, челове­ческие установления.

Договорный характер справедливости он пояснял так: «Справедливость сама но себе не есть нечто, но в сношениях людей друг с другом в каких бы то ни было местах всегда есть некоторый договор о том, чтобы не вредить н не терпеть вре-да’м.

Принцип и критерий справедливости применимы, согласно концепции Эпикура, лишь в отношениях участников договор­ного общения (людей и пародов). Конкретное содержание по­нятия справедливости изменчиво — в зависимости от индиви­дуальных особенностей той )1ли иной страны, изменяющихся обстоятельств и т. п. Однако во всей этой изменчивости неиз­менным остается сам принцип справедливости: «. в общем справедливость для всех одна и та же, потому что она есть нечто полезное в сношениях людей друг с другом»1.

1 Материалисты Древней Греции. С. 224

2 Там же. С. 215. ‘Там же. С. 217. 4 Там же. ‘ Там же.

48 Глава II. Права человека в истории политико-правовой мысли

В концепции Эпикура справедливость — в свете ее соот-‘ ношения с законом — представляет собой естественное право с изменяющимся (в зависимости от места, времени и обстоя­тельств) содержанием, каковым является изменчивая общая польза взаимного общения. В этой конструкции соотношения естественного права и закона движущим началом и вместе с тем источником изменчивых «естественных представлений о справедливости» являются изменяющиеся практические потреб­ности взаимного общения людей. С изменением этих потребно­стей изменяется и представление об общеполезном, т. е. то, что составляет содержание справедливости. Здесь справедливость (естественное право с изменяющимся содержанием) выступает как критерий соответствия закона изменяющимся потребностям людей п вместе с тем их изменяющимся естественным пред­ставлениям о справедливости.

Законы, соответствующие справедливости, выступают как средство ограждения и защиты «мудрых» от «толпы», как публичная гарантия свободы, безопасности и автономии индивида. «Законы, — говорит Эпикур, — изданы ради мудрых, — не для того, чтобы они не делали зла, а для того, чтобы им не делали зла»1.

Эпикуровская договорная трактовка государства и права подразумевает равенство, свободу и независимость людей — членов договорного общения и по существу является исторически первой философско-правовой концепцией либерализма п правового индивидуализма. Важная линия свя­зи тянется от договорно-правовой концепции Эпикура к идеям общественного договора Нового времени.

Смотрите еще:

  • Кировский мировой районный суд г казани Кировский районный суд г. Казани Республики Татарстан До 1960 года Кировский районный суд г. Казани делился на три участка, которые располагались в жилых домах по ул. Краснококшайская, Кызыл-Армейская и по ул. Гладилова. Председателем суда являлся Аксеонов […]
  • Предварительный договор купли-продажи квартиры по ипотеке в долях Предварительный договор купли продажи квартиры по ипотеке Сбербанка Я сам риэлтор → Документы→ Предварительный договор купли продажи квартиры по ипотеке Часто в интернете я сталкивался с тем, что многие люди ищут предварительный договор купли-продажи […]
  • Авито москва область после дтп Продажа битых, аварийных и неисправных автомобилей Ищете, кому продать битый или неисправный автомобиль? Поможем! Предлагаем два способа продажи Вашего авто: Способ №1 (Идеальный для авто моложе 15 лет) : Мы готовы купить ваш автомобиль в любом состоянии […]